Шутки, смешные истории и разные хохмы

Как-то случайно подвез молодую пару. Едем. Через какое-то время молодой человек говорит:

Хочу написать немного слов о воспитании ребенка настоящим коммунистом, моим отцом.

Помогаю плоховидящей бабушке разгадывать кроссворд.

Когда-то мы жили в Москве, снимали квартиры. Не было у нас детей, и хотелось нам хотя бы питомца.

В США любят шоу.

Сижу на работе. Скучно. Зашла в Гугл и пишу в запроснике первое, что пришло в голову: «Как убить сисадмина?» Читаю варианты… Через 5 минут звонок. Смотрю на определитель — сисадмин.

В 1921 году в горные районы Дагестана пришла Советская власть. А ещё в этом году пятеро активистов Краснодарского Союза Воинствующих Безбожников услышали, что Дагестан погряз в религиозных пережитках. Четверо восемнадцатилетних парней и председатель местной комсомольской ячейки, девятнадцатилетняя Эсфирь, ослепительно красивая, с фигурой египетской статуэтки, огромной копной огненных волос и глазами, зелёными, как изумруд царя Соломона.

Вчера гостевал у дочери-студентки. Отмечали день рождения на квартире.

Выгуливал собаку, проходим мимо пары с коляской, и пес решил гавкнуть, может, испугался большой коляски. Женщина сразу начала орать:

Собрались как-то во дворе наиболее инициативные евреи со всего дома и завели такой разговор:

Гостил я в детстве в селе у бабушки. Как-то попросила она меня привести со ставка гусей. Во время пути один из них перестал ходить, повредился, видимо. Пришлось мне взять его на руки и нести. Пока я его нёс, уже успел привязаться к нему.

За пару лет до окончания средней школы мама и папа строго сообщили мне, что я никогда не буду ПТУ-шником. И учащимся техникума мне тоже не быть. По крайней мере, до тех пор, пока они живы. И что путь у меня, как и у всех приличных людей, лежит в институт. И что у всех в семье есть высшее образование, и что я в этом вопросе исключением не буду. Приговор был окончательным и обжалованию не подлежал.

Жил-был старенький дед, и было у него хозяйство, состоящее из четырёх кроликов и такого же старого, как сам дед, рыжего кота. Бабки не было — померла, и коротал дедушка отпущенный ему срок один-одинёшенек.

И не сказать, что бабка Настасья была такой уж шибко набожной, нет. Но иконы в красном углу стояли, сколько я себя помню. Там же постоянно горела маленькая синяя лампадка. Я любил смотреть на неё в сумерках, перед сном.

Зима. Вечер. Уже стемнело, и полуразвалившийся рейсовый автобус (в нашем городе именно такие — привезённые со всех свалок ЕС, медленно ползающие по дорогам с ямами, чадящие так, что в салоне слышен запах несгоревшего топлива и имеющие уже дыры в полу) медленно передвигается от остановки к остановке. Пассажиров немного, уже около восьми вечера. Едут с работы все, лица хмурые, усталые. И в этой суровой действительности слышен капризный голос ребёнка лет пяти:

А расскажу-ка я про то, как Ваня этой зимой ходил на зайца.

Дело было в одном из поселков Ханты-Мансийского округа. Мы выполняли наземную привязку видеоснимков. Со стороны это выглядело следующим образом: два здоровенных бородатых мужика в камуфляжной форме возятся вокруг какого-то непонятного прибора, говорят какие-то непонятные слова и страшно матерятся. Естественно, сие событие сильно заинтересовало аборигенов, и в скором времени около нас начала собираться кучка любопытных. Устав за день отвечать одно и тоже, на очередной вопрос: «А что это вы здесь делаете?» — мы ответили: «Да вот, собираемся построить здесь танковый полигон. Так что полдеревни снесем к едрене фене». Толпа мигом рассосалась, и мы спокойно продолжили свою работу.

15 января, концерт. Ведущая объявляет «Итальянское каприччио», меркнет свет в зале, прожектора освещают сцену с уже рассевшимися музыкантами, и тут по залу пробегает шепоток недоумения: на помосте дирижера стоит стул.

Опять нелёгкая занесла меня в гипермаркет в предпраздничный день! В торговом зале душно, жарко, суетно — одним словом — столпотень, но я уже здесь, так что стенать поздно. По-быстрому набиваю тележку провизией и пристраиваюсь в хвост одной из растянувшихся на полмагазина очередей к кассе.

Дело было в Перу, в четырехдневном пешем походе по тамошним лесам и каменюкам. Нас — интернациональную стайку городских идиотов, возомнивших себя Конюховыми, — обслуживали местные индейцы-носильщики, портеры. Тощенькие, маленькие — без слез не взглянешь.

Стыдно признаться, но по молодости я устроил суровое испытание своим соседям, благо был будний день, где-то в районе 15:00, и поэтому зацепило минимум народа.

Есть у меня хороший приятель. Высокий, симпатичный, все дела. Практику ведёт у первокурсников. Так вот, он не понимает намёков. Вообще.

В середине 2000-х наблюдал сию занятную картину. Иду на ланч из офиса. По дороге — сквер, выходящий на Ленинский проспект. На дублере проспекта посреди сквера стоит здание. Небольшое, одноэтажное, под магазин. И эти самые магазины меняются в нем в среднем 2-3 раза в год. Чего там только не продавали — от косметики до ковров. Кстати, ковры держались дольше всех.

В единый день голосования, поздно вечером, возвращался домой. Сев в маршрутку, сразу обратил внимание на очень солидного мужика. Судя по костюму, по блеску золотой оправы очков, пассажир явно не соответствовал своему местонахождению. К тому же, дядя был сильно пьян. Но очень старался не подать виду.